1 июля – это не просто начало второго полугодия, но – начало нового ротарианского года. Во всех Ротари клубах в России и в мире происходит «Смена колес», президенты клубов прежнего года уступают место новым коллегам, меняется и первое лицо в округе. В 2026/2027 гг. движение Ротари в России возглавляет Дмитрий Коннычев из г. Саратов. Мы обстоятельно побеседовали с ним и теперь хотим поделиться этим подробным интервью. Но начнём, пожалуй, с базовой философии и личных ценностей…
Не бизнесмен, а социальный предприниматель
— Дмитрий Викторович, в начале нашего разговора вы несколько раз подчеркнули, что не считаете себя бизнесменом в классическом смысле этого слова. Вы сказали: «Я живу только на зарплату», «у меня несколько некоммерческих организаций, я не знаю, что такое дивиденды». При этом вы управляете лицеем, который находится в топе частных школ России, у вас оборот под 200 миллионов в год, вы строите федеральные сети. Это заявление звучит парадоксально. Скажите, для вас это принципиальная смысловая развилка? Почему вы так жёстко отделяете себя от «бизнеса», и что тогда движет вами — если не прибыль?
— Начну с самого главного, чтобы сразу снять все вопросы. Да, я действительно не бизнесмен, и это не игра в слова. Это фундаментальный выбор оптики, через которую вижу свою деятельность.
В моём понимании бизнес — это система, где конечная цель — максимизация прибыли для собственников. У меня же цель — жизнеспособность социальной миссии. Когда я говорю про лицей, я не продаю образовательные услуги как таковые. Я учу детей. И деньги, которые приходят, — это не «моя прибыль», это ресурс, который общество доверяет мне, чтобы я мог эту миссию выполнять. Да, я обязан вести хозяйство так, чтобы доходы превышали расходы, иначе мы не выживем. Но это не бизнес-мышление — это хозяйственное мышление. Как у хорошего управляющего в усадьбе XIX века: есть доходы, есть расходы, есть смета, есть источники. Но нет желания наращивать капитал ради самого капитала.
Почему это важно? Потому что это определяет мои решения. Например, я никогда не брал банковских кредитов ни на лицей, ни на свои общественные проекты. Я строю всё на тех ресурсах, которые генерирует сама деятельность. Плюс мои обратные вложения из личных доходов (и это десятки миллионов за прошедшие годы). Кредитное плечо — это инструмент бизнесмена, который берёт риск, чтобы заработать больше. Я же не беру излишний риск, чтобы не потерять дело. Разница колоссальная.
Как говорил Ли Якокка в своей книге «Карьера менеджера», менеджер-лидер — это человек, который двигает продукт, а не сидит с калькулятором. Солидарен полностью! Но даже чуть иначе и шире формулирую: двигает смыслы. И для меня образование, как и медицина, не является бизнесом. Это социальная функция, которая в частном секторе может называться «социальным предпринимательством». Но даже этот термин всё равно предполагает некий предпринимательский драйв. Лучше — служение.
Теперь про «живу на зарплату». Это буквально. Все мои доходы — это заработная плата как директора лицея и других НКО. Я не получаю дивидендов, их нет в некоммерческом секторе в принципе. Да и собственником, как любят называть себя иные моих коллеги по частному образованию, себя не именую. Владелец – да, это корректно, потому что учредителем лицея является некоммерческая организация Фонд поддержки инновационного образования, учрежденная мною же. Однако вся собственность моих некоммерческих организаций им же и принадлежит по закону. А моя главная личная выгода — видеть социальный результат: 600 детей получают качественное образование, 1100 родителей доверяют нам (1100 потому что, увы, не все семьи полные), а экосистема из 1700 человек живёт и развивается. И когда мы собираем деньги на «MathCat» (есть такой, уже всероссийский, математический флешмоб), я делаю это не как инвестор, а как волонтёр, который финансирует своё же детище, потому что верит в него.
Но здесь есть очень тонкий нюанс. Я не отрицаю эффективность. Наоборот, эффективность — моё всё. Но что такое эффективность для меня? Это не EBITDA и не рентабельность инвестиций. Это социальная эффективность:
- сколько людей вовлечено,
- сколько городов охвачено,
- сколько детей полюбили математику,
- сколько волонтёров готовы тратить своё время на мои проекты.
И это я умею считать, потому что, в конце концов, мое первое базовое образование – экономическое. Цифры для меня — это элементы социальных конструкций, а не рубли. Посмотрите на мои проекты: лицей - ассоциированная школа ЮНЕСКО, Российская ассоциация содействия ООН, всероссийский математический фоешмоб «MathCat» с его 3000 волонтёрами. Всё это — некоммерческие истории, где деньги являются только средством. В этом смысле я гораздо ближе к церковному приходу или к благотворительному фонду, чем к бизнес-клубу. И именно поэтому я оказался в Ротари. Потому что Ротари — это не про прибыль. Это про служение. Да, там есть предприниматели, и это прекрасно, потому что они умеют создавать ресурсы. Но сам двигатель — это желание делать добрые дела. И здесь я на своём месте. Кстати, именно это помогает мне смотреть на перспективы Ротари в России без иллюзий. Мы не конкурируем с «Деловой Россией» или «Опорой России» за бизнес-контракты. Мы конкурируем за внимание людей, которые хотят оставить след. И для меня это — продолжение моего жизненного пути. Я не пришёл в Ротари делать бизнес. Я пришёл туда, где моя философия «доходы — ради расходов на добро» совпадает с миссией движения. И, возможно, именно этот контраст — между «бизнесом» и «социальным предпринимательством» — и есть та самая изюминка, которая позволит привлечь в Ротари не только бизнесменов, но и интеллигенцию, врачей, учёных — тех, кто не мыслит себя в коммерческом ключе, но готов отдавать.
Поэтому, когда меня называют бизнесменом, я поправляю. Я — человек, который строит социальные сети. Живые, реальные, часто волонтёрские. И поверьте, это сложнее, чем считать деньги. Потому что невозможно купить лояльность — её можно только заслужить. И это главное, что я хочу привнести в наш новый ротарианский год.
Строить живые социальные сети
— Дмитрий Викторович, вы неоднократно говорили, что ваша ключевая компетенция — это создание «живых социальных сетей». При этом вы сами признаётесь, что в Ротари вы очень «молодой» по стажу — всего 7 лет и 3 месяца на момент вступления в должность губернатора. Однако за плечами у вас лицей с 34-летней историей, проекты с тысячами волонтёров по всей стране, связи с ЮНЕСКО и поддержка ООН. Это выглядит как колоссальный внешний опыт. Расскажите, в чём конкретно выражается ваше умение строить сети? И главное — как этот опыт, добытый вне Ротари, вы собираетесь напрямую применить для развития движения в России?
— Спасибо за этот вопрос. Он ключевой, потому что именно здесь лежит ответ на скепсис: «Как может человек, который всего семь лет в Ротари, стать губернатором и вести за собой сообщество?» Я понимаю этот скепсис. Но давайте посмотрим на цифры и факты, а не на количество лет, проведённых за шестерёнкой. Проект математический флешмоб «Matcat» — это моё детище, которое команда начала реализовывать в 2014 году. В прошлом году у нас было 1174 площадки от Калининграда до Анадыря и ещё в 12 странах мира. Почти 93 тысячи участников и, что самое важное, 3087 волонтёров-организаторов на местах. Это люди, которые вкладывают от двух недель до месяца своего личного времени, чтобы провести акцию в своей школе, колледже или вузе. И эта сеть за прошлый год выросла на 55% год к году без какого-либо бюджета на рекламу. Мы выиграли конкурс Фонда президентских грантов, нас поддержало Министерство науки и высшего образования, но двигаем мы это всё сами. Я лично провожу вебинары с лидерами площадок, знаю многих из них в лицо. Это не «подписчики» в Instagram (принадлежит Meta, запрещена в России), это реальные люди, которые готовы выйти из дома и сделать доброе дело бесплатно.
Теперь спросите меня: что общего между этим и Ротари? Всё. Ротари — это тоже сеть людей, которые делают добрые дела. Но у Ротари сейчас проблема с притоком, потому что нет системного подхода к вовлечению новичков. В системе «Математического Кота», которая работает: ты даёшь человеку понятную миссию, чёткие инструкции, чувство сопричастности к большому целому и видимость результата. И он идёт за тобой. Это не про харизму, это про психолого-организационную механику. Мой контакт-лист сегодня — это более 5000 позиций. Это не «безвестные подписчики», это люди, с которыми я, так или иначе, пересекался по работе, по проектам, по родительским комитетам, по ЮНЕСКО. Я знаю их по имени, я помню их истории. И это даёт мне возможность, когда я звоню, сказать: «Слушай, есть идея, давай попробуем». Это не холодный обзвон, это тёплый контакт. Именно так я строил математический флешмоб — сначала позвонил 10 директорам школ, потом 50, потом они позвали своих коллег. И теперь те, кто «внутри», сами притягивают новых. Теперь переношу этот принцип на Ротари. В разработанных мною изменениях стратегического плана российского округа есть блок «Банк друзей». Я уже начал работу: я беру свой контакт-лист, фильтрую его по пяти-шести критериям (кто интересуется благотворительностью, у кого есть ресурс, кто живёт в городах, где есть клубы и т.д.) и делю на «зелёных», «жёлтых» и «красных». С «зелёными» я работаю в первую очередь — лично позвоню, приглашу на встречу. И эту модель я предлагаю всем клубам: давайте мы не будем ждать, пока кто-то придёт на сайт, а будем проактивно использовать те связи, которые уже есть у каждого ротарианца. Ведь у каждого из нас есть круг общения, но мы часто не осознаём, что в нём лежат будущие члены движения. Второй важный момент — мой опыт работы с международными структурами. Ассоциированная школа ЮНЕСКО с 2011 года и член Российской ассоциации содействия ООН с 2022 года. Это не просто строчки в резюме. Это понимание того, как работают глобальные сети, как выстраивается коммуникация поверх границ и культурных барьеров. Ротари — это же тоже глобальная сеть, и я знаю, как её использовать для укрепления позиций России на международной арене, не конфликтуя с патриотическими чувствами. Мы не изолируемся, мы интегрируемся и показываем, что наша страна готова участвовать в решении глобальных проблем — от образования до экологии. Но самое главное, что я хочу донести: я не пришёл в Ротари учиться. Я пришёл применить то, что уже умею. И да, я «молодой» по ротарианскому стажу, но за эти 7 лет я успел понять внутреннюю кухню, проблемы, бюрократию, выгорание. Я вижу, почему клубы закрываются, почему люди уходят. И я вижу решение: вернуть им ощущение полезности и масштаба. Когда человек понимает, что его личный вклад — часть чего-то большого, что измеряется не просто «собрали 100 тысяч на помощь», а «охватили 50 регионов» или «привлекли 200 новых участников», у него загораются глаза. Это я умею делать — показывать масштаб и измерять его. В математике это называется «работа с большими числами». В управлении — «стратегическое масштабирование». Поэтому, когда я говорю, что мы можем перерасти с 700 до 1100 за пару лет, я знаю, о чём говорю. Потому что я уже делал это один раз с «Matcat» — там рост был даже больший. И я готов повторить это с российской частью Ротари. Только теперь у меня есть не только моя микрокоманда, но уже сотни единомышленников по всей стране. Представьте, что будет, если каждый из них применит мою модель «банка друзей» в своём городе. Это мультипликатор, которого у нас сейчас просто нет. Так что принёс похожий с собой и хочу использовать.
Стратегия развития Ротари в России
— Дмитрий Викторович, вы несколько раз произнесли свой девиз: «Ротари, Россия, перезагрузка». И вы сказали, что у вас есть стратегический план, который уже одобрен окружным страткомитетом. Но если посмотреть на движение сегодня — сильно меньше тысячи членов, многие клубы стареют, часть ротарианцев «выгорели». Что конкретно вы предлагаете сделать, чтобы перезагрузка произошла? Не в общих словах, а в пошаговых действиях: что вы сделаете в свой губернаторский год, чтобы движение не просто сохранилось, а реально выросло и стало заметным для России?
— Давайте сразу договоримся: «перезагрузка» — это не лозунг для соцсетей. Это конкретная дорожная карта, которая разбита на шесть смысловых сюжетов. Я назову их прямо сейчас, без купюр, а потом поясню каждый.
Сюжет первый. Рост численности: от 700 к 1100 как стратегическая цель. Я не раз говорил на совещаниях с менторами от Ротари Интернэшнл: мы можем принять плюс 400–500 человек в ближайшие два года. Но для этого нужно честно ответить на вопрос: готовы ли мы к тому, что 40–50% нашего состава станут новыми людьми? Это не просто «пополнение», это, как минимум, изменение привычного в клубах, а как максимум – смена поколений. И это риск. Но когда человеку нужно спасти жизнь, ему переливают и 80% крови. Здесь речь не о жизни, а о будущем движения. Мы должны быть к этому готовы организационно: у нас должны быть менторы для новичков, адаптационные программы, понятные «входные ворота». В нашем стратплане это заложено: мы создаём систему наставничества, которая работает не на бумаге, а в реальных клубах. И я лично буду контролировать, чтобы каждый новый член получил не просто значок, а чувство принадлежности с первого дня.
Сюжет второй. «Банк друзей» — система проактивного рекрутинга. Это то, о чём я уже упоминал. Сегодня мы можем ждать, пока человек сам придёт на сайт и заполнит заявку или увидит что-то о нас в соцсетях. Но это пассивные каналы. А у каждого ротарианца есть личные связи: бизнес-партнёры, соседи, друзья по спорту, коллеги. Я предлагаю превратить эти связи в системный ресурс. Я уже рассказывал про свой контакт-лист и как начал работать с ним. И эту же технологию я передаю клубам: каждый ротарианец получит методичку и чек-лист, как провести «инвентаризацию» своих контактов. Мы не просим людей «продавать» Ротари. Мы просим их поделиться своей историей — почему они здесь, что им это дало. И это работает на 100% лучше любой рекламы.
Сюжет третий. Новая внешняя витрина — сайт как публичный портал. Это больная тема. У нас есть внутренние журнал, есть «вестник», есть соцсетевая «внутрянка» — это всё для своих. А для внешнего мира, для того же предпринимателя из Краснодара или из Владивостока, который гуглит «благотворительное сообщество», наш сайт должен стать главным окном. За прошлый год команда Округа сделала, можно сказать, MVP (минимально рабочий продукт). Сайт уже живой, и что интересно — на него сами приходят заявки: 2–3 человека в неделю заполняют форму «хочу вступить». Это значит, что и эта механика работает. Теперь наша задача — вывести сайт на авансцену: сделать его удобным, понятным, с историями, с кейсами, с календарём событий. Чтобы человек, зайдя на сайт, через 5 минут понял: «Это моя история, я хочу быть здесь». Мы будем вкладывать в контент, в визуал, в удобство навигации. В этом году сайт должен стать уже не «визиткой», а точкой входа для сотен новых людей.
Сюжет четвёртый. Одно масштабное публичное событие — витрина добрых дел. Я сказал, что хочу, чтобы общественность запомнила наш год хотя бы по одному яркому событию. Это не должно быть рядовое мероприятие. Это должно быть что-то, что соберёт сотни людей, привлечёт внимание федеральных и региональных СМИ, станет примером того, как Ротари может работать в России. У нас уже есть намётки: событие должно сочетать благотворительный сбор (средства в фонд Ротари) и публичную демонстрацию нашего влияния. Я не буду раскрывать все детали сейчас, но скажу так: это будет событие, после которого журналисты сами начнут писать о нас, а не мы будем просить их о публикации.
Сюжет пятый. Личная контактность с каждым ротарианцем. В России 700 членов движения. Это не 7000, не 70 000. У нас есть уникальная возможность — губернатор может лично пообщаться с каждым. Я ставлю задачу: за год я должен либо увидеть лично, либо хотя бы по видео-звонку контактировать с максимальным количеством из моих друзей – российских ротаританцев. Я понимаю, что 100% охватить сложно, но даже 30–40% — это меняет атмосферу в движении. Когда человек чувствует, что к нему приехал губернатор не «для галочки», а чтобы спросить: «Что тебя держит здесь? Что тебе мешает? Что мы можем сделать вместе?» — это возвращает веру. У нас есть ротарианцы, которые «выгорели», которые остались в клубе только по инерции. Я хочу вернуть им смысл. Для этого нужно не письмо в мессенджере, а живой разговор. Я буду стремиться объехать все Ротари клубы в России.
Сюжет шестой. Усиление веры и самоидентификации. Сегодня Ротари в России — это не просто клуб по интересам. Это, я бы сказал, «международное общественное министерство добрых дел». Но многие внутри этого не чувствуют, потому что движение замкнулось на внутренних процедурах: протоколы, взносы, отчёты. Мы должны вернуть в центр внимание — истории. Истории о том, как благодаря Ротари в маленьком городе построили детскую площадку, как помогли больному ребёнку, как предприниматель нашёл партнёра, который стал другом. Я хочу, чтобы в каждом клубе было правило: на каждой встрече — одна история. Не отчёт, не план, а история. Именно это напоминает нам, зачем мы здесь. И это перезагружает не структуру, а сердца. Поэтому мой девиз — «Ротари, Россия, перезагрузка» — не про смену названий и логотипов. Он про то, что мы, оставаясь частью всемирного сообщества, становимся по-настоящему и отечественным движением: с российскими проблемами, с российскими решениями, с российскими лицами. И верю, что через год мы скажем: да, это было начало нового этапа. Это будет не «ещё один ротарианский год», это будет год, когда мы доказали самим себе, что можем больше.
Конкуренция за внимание и молодёжь. Патриотизм и международное измерение
— Дмитрий Викторович, вы сказали очень важную фразу: «Мы уже живём в цивилизации, борющейся за внимание, а не за деньги». Ротари конкурирует не только с другими благотворительными фондами и бизнес-клубами, но и с соцсетями, инфлюенсерами, с самой идеей «лайков» и «фолловеров». Как этой конкуренции противостоять? Как привлечь молодых людей, для которых статус измеряется не членством в клубе, а цифрой в социальных сетях? И при этом — как объяснить скептикам внутри страны, что участие в международной организации — это не «агентское влияние», а настоящий патриотизм? Это три вызова в одном вопросе.
— Вы попали в самое сердце проблемы. Еще раз подчеркну: борьба за внимание сегодня важнее борьбы за деньги. Потому что сейчас деньги — это производное от внимания, а не наоборот. И если мы, Ротари, не осознаем этого, мы проиграем не «Деловой России» и не благотворительным фондам, а просто исчезнем из повестки, потому что нас никто не будет замечать.
Начну с первого вызова — как конкурировать за внимание в мире инфлюенсеров и лайков.
Здесь есть парадокс. Людям сегодня важно не то, что у тебя есть, а то, кто ты есть в глазах других. Это сдвиг от материального к социальному капиталу. Ротари даёт этот социальный капитал: принадлежность к глобальному сообществу, уважение коллег, возможность влиять на решения, доступ к интересным людям. Но мы об этом почти не рассказываем.
Мы говорим о «служении», о «благотворительности» — и это правильно, но для новичка это звучит как «ты должен отдавать деньги и время». А надо говорить: «Ты получишь доступ к сети, где твои лайки — это реальные дела, а твои фолловеры — это партнёры и друзья на всю жизнь». Мы должны переупаковать наше предложение.
Я предлагаю не бороться с соцсетями, а использовать их. Например, если мы проведём масштабное событие, мы не просто соберём деньги, мы сделаем из него контент: видео, истории, интервью с теми, кому мы помогли. Этот контент будет работать на нас, потому что люди хотят видеть результат. Им интересно не «сколько мы собрали», а «кого мы спасли» и «как это изменило жизнь». Это эмоциональный капитал, который работает сильнее любых цифр.
Теперь второй вызов — как привлечь молодёжь. Я как директор лицея работаю с молодыми людьми каждый день. И я вижу, что их мотивация сильно изменилась. Им не нужны «статусные» вещи, которые были важны для их родителей: дорогая машина, квартира, часы. Уже даже и модель смартфона в руках маловажна. Для них важно признание, количество подписчиков, влияние. Но за этим стоит глубинное желание — быть значимыми, оставить след. И Ротари может дать им этот след. Вопрос в том, как мы говорим.
Я предлагаю не ждать, пока молодые предприниматели «созреют» до 40–50 лет. Мы должны создавать молодёжные крылья, гибридные форматы, где старшее поколение передаёт опыт, а младшее — энергию и цифровые навыки. Поэтому моя идея – больше новых клубов с людьми 30-35 лет, на старте – в виде клубов-сателлитов у текущих, опытных клубов. А через год-два эти люди придут в полноценные клубы, потому что уже прониклись духом. Это воронка, которую мы должны построить.
И, наконец, третий, очень чувствительный вызов — как совместить патриотизм и участие в международной организации. Я хочу сказать прямо: патриотизм — это не синоним изоляции. Патриот — это тот, кто работает на благо своей страны. А как можно работать на благо, если ты не знаешь, что происходит в мире, не имеешь связей, не можешь привлечь ресурсы извне? Ротари даёт России окно в мир, а миру — возможность увидеть настоящую Россию, не ту, которую показывают в новостях, а ту, где люди делают добрые дела, спасают детей, строят школы, помогают больным. Международность ротарианства не ослабляет нашу идентичность, а усиливает её, потому что мы показываем: мы конкурентоспособны, мы открыты, мы современны. Когда я еду на конвенцию в Сингапур, общаюсь с лидерами Ротари Южной Африки или договариваюсь о проектах с коллегами из Грузии, я представляю и себя, и российское Ротари, и Россию. И в последней части я слежу за тем, чтобы мои слова и дела укрепляли образ нашей страны как ответственного участника гуманитарных проектов и добрых дел в мировом сообществе. Это и есть патриотизм — не кричать о любви к Родине, а делать так, чтобы её людей уважали. Поэтому, когда кто-то говорит, что Ротари — это «агенты влияния», я отвечаю: агенты влияния — это те, кто действует в чьих-то интересах. Мы действуем в интересах наших проектов — в России и в мире. И если мы привлекаем ресурсы или на лечение детей в Саратове, или на поддержку молодых музыкантов в Екатеринбурге, или на очистку пляжей от нефтезагрязнений в Краснодарском крае, то кто от этого выигрывает?
Наши люди. Наши дети. Наша страна. Это и есть патриотизм в действии.
Я запомнил слова нашей коллеги Александры Мирошниковой, когда она сказала: «Я в Ротари, потому что я патриот России». Это созвучно мне. Потому что патриот — это не тот, кто сидит за забором и боится выйти, а тот, кто выходит и показывает, что Россия — это добро и открытость. Именно это мы и будем делать в новый ротарианский год. Мы не прячемся, мы заявляем о себе. Мы не боимся международной повестки, мы её используем. Мы не стесняемся быть глобальными, оставаясь локальными. Резюмируя: конкуренция за внимание — это не проблема, а поле для игры.
Молодёжь — это не потерянное поколение, а наше будущее движения. Международное измерение — не угроза, а ресурс. И если мы научимся использовать эти три вектора, мы не просто выживем, мы начнем становиться лидерским общественным движением.
Год, когда мы должны доказать, что можем больше!
— Мы уже поговорили о стратегии, о планах, о вызовах. Но давайте теперь о самом главном — о наследии. Вы сказали, что хотите, чтобы ваш год запомнился по трем направлениям: для мирового Ротари, для российской общественности и для самих ротарианцев. Конкретизируйте, пожалуйста, что именно вы хотите оставить после себя? Не как отчёт о проделанной работе, а как ощущение, как изменение — чтобы через 5 или 10 лет кто-то сказал: «А вот тогда, в 2026 году, что-то сдвинулось». Что это за «сдвиг»?
— Я действительно вижу три измерения, в которых может остаться след. И сознательно разделяю их, потому что аудитории разные и ожидания у них разные.
Первое измерение — для мирового ротарианского сообщества. Здесь амбиция простая, но амбициозная: мир должен увидеть, что Россия — это не «трудный регион», а сильный, растущий партнёр. Сегодня нас 700. Это капля в море по сравнению с США, Индией или Бразилией. Но я хочу, чтобы через в штаб-квартире Ротари Интернешнл сказали: «В России происходит что-то невероятное — они растут, они активны, они создают проекты, о которых говорят». Для этого нужно не просто отчитаться о росте численности. Нужно показать конкретный российский проект, который станет примером для других стран. Я не хочу, чтобы Россия в Ротари была «младшим братом». Мы можем быть равными, мы можем предлагать свои решения. И если мой год станет точкой, после которой российские голоса в международных комитетах зазвучали громче — буду считать, что задача выполнена.
Второе измерение — для российской общественности. Здесь у меня есть чёткий образ: Ротари должен перестать быть якобы «тайным обществом для избранных» и стать узнаваемым брендом добрых дел. Сегодня, если вы спросите на улице в Саратове или даже в Москве: «Что такое Ротари?», девяносто девять из ста не ответят. Те, кто ответят, скажут: «Ну, это что-то западное, клуб миллионеров». Это стереотип, который нам крайне мешает.
Я хочу, чтобы к концу моего года этот стереотип начал разрушаться. Для этого нужно одно яркое, громкое событие, которое попадет в федеральные новости не как «светская хроника», а как «реальный пример помощи».
Например, мы можем запустить на базе нашего успешного, но еще не всем известного ротарианского проекта «Малыш, ты можешь!» (kidyoucan.ru)
всероссийскую акцию по комплексной поддержке семей с детьми с ДЦП, или провести турнир по математике для детей из детских домов, или всероссийски начать поддерживать движение слепых футболистов (несколько наших клубов уже делают это в своих городах) — но так, чтобы об этом узнала вся страна.
Это необходимо ради того, чтобы у нас появились союзники извне. Чтобы к нам начали приходить не только потому, что «друзья позвали», а больше потому, что «я видел, что вы
делаете, и хочу участвовать». Это и есть та самая воронка, о которой я говорил: когда внешнее признание превращается во внутренний ресурс. Мы должны громко заговорить на языке, понятном широкой публике.
Третье измерение — для самих ротарианцев, для нашего сообщества. Это самое сложное, потому что здесь нельзя «поставить галочку». Здесь нужно менять атмосферу. Я хочу, чтобы через год каждый сказал: «Я еще сильнее верю в то, что делаю».
Надеюсь, что через 10 лет, когда кто-то спросит: «А что было в 2026–2027 году?», ротарианцы сказали: «Это был год, когда мы поверили, что можем быть большими. Когда мы впервые сделали проект, о котором заговорили в новостях. И когда губернатор приехал в клуб нашего города и спросил: "А что ты хочешь изменить?" — и мы действительно изменили». Хочу высечь искру. А дальше пламя будет гореть за пределами моего губернаторского года. И это и есть то самое «долгосрочное изменение», о котором говорит президент Ротари
Интернешнл 2026-27 года нигериец Олайинка Бабалола.
Поэтому я сформулировал свой итоговый девиз: «Ротари, Россия, перезагрузка». Это диагноз и рецепт одновременно. Мы должны перезагрузить наше восприятие себя, нашего движения в глазах России и нашей роли в мире. Моя амбиция – нажать эту кнопку.
— Дмитрий Викторович, это очень сильное завершение. Спасибо за откровенность, за конкретику и за ту энергию, которой вы заряжаете. Мы желаем, чтобы ваш год действительно стал точкой бифуркации для Ротари в России. И мы обязательно последим за тем, как будут реализовываться задуманные проекты. Ещё раз спасибо за интервью.
— Спасибо вам, друзья. Я рад, что мы поговорили не «для галочки». И помните: мы все здесь не случайно. Делайте добрые дела, и они к вам вернутся!
Материал подготовлен PR-комитетом движения Ротари Округа в России: руководитель – М. Арсентьев, интервьюер – Д. Богданов, организатор – А. Мирошникова.
________
СПРАВКА
✅Ротари Интернешнл — это глобальная некоммерческая организация, объединяющая профессионалов и предпринимателей для обмена идеями, построения профессиональных связей и реализации социально значимых проектов. Основана в 1905 году.
✅Ротари в России – это официально зарегистрированная Минюстом России (уч. № 7714061655 в реестре иных некоммерческих организаций) общественная организация мирового уровня, которая вне политики и религии и занимается гуманитарными проектами в российском сообществе.
🌐Цель Ротари — служить обществу, в котором живешь, профессиональной области, в которой работаешь, и всему миру.